НОЧНАЯ ВСТРЕЧА

– Помогите! Грабят! Убивают! Господи, спаси! – раздался из-за угла отчаянный вопль.
Этой ночью Мардохей по пустынной улице возвращался со службы.  Он никак не ожидал, что встретит кого-нибудь в такой поздний час. Не раздумывая, он бросился на крик. Лишь луна освещала улицы ночного города, острые зубцы крепостных стен, мраморные ворота богатых домов.
Но даже в ее тусклом свете Мардохей разглядел отвратительную картину: трое молодчиков прижали к стене беззащитного старика. Один из бандитов приставил к его шее нож. Старик больше не причитал. Потеряв всякую надежду на спасение, он уже не звал на помощь, а лишь беззвучно шептал губами слова молитвы.
– Отпустите его! – громко выкрикнул Мардохей. Выбежав из-за угла, он выхватил из ножен меч. – Именем царя Артаксеркса, не смейте трогать этого человека! Если он виноват, его следует судить по закону.
Бандит опустил руку с ножом и удивленно оглянулся. Мардохей сразу узнал его: это был один из сыновей царского визиря – Далфон.
– А ты кто такой, чтобы говорить со мной от имени царского закона? – недовольно спросил Далфон. – Кто ты такой, чтобы мне приказывать?
– Мое имя – Мардохей. Я – стражник на царских воротах. Именем великого царя Артаксеркса я приказываю вам: немедленно отпустите старика. Если он совершил преступление, я сам отведу его к судьям.
Далфон несколько раз подкинул нож в воздух, показывая, как ловко умеет обращаться с оружием. Потом с ухмылкой взглянул на Мардохея.
– А ты не врешь, верзила, – проговорил он наконец. – Ты действительно сторожишь дальние ворота. Через них порой ходит мой отец. Мне знакомо твое лицо, вавилонянин. Но сейчас... шел бы ты лучше  своей дорогой. Не путайся у меня под ногами. Этот старик виноват уже в том, что он – иудей. Как я ненавижу иноземцев, которые топчут улицы нашего великого города! Вот увидишь, когда-нибудь в Сузах будут жить только люди, в чьих жилах течет благородная персидская или мидийская кровь. А всем остальным здесь – не место.
– Это не тебе решать. Отпусти его, – спокойно повторил Мардохей.
– Никак, ты обиделся на мои слова, вавилонянин? Не волнуйся, до твоего народа дело дойдет не скоро. В городе полным-полно нечисти и похуже: все эти египтяне, чернокожие эфиопы… Но хуже всех – иудеи. Они – наши пленники, а разгуливают по улицам с таким гордым видом, что их не сразу отличишь от знатных вельмож. Они презирают наших богов. Они выдумали, будто их охраняет какой-то невидимый Бог. Вот и посмотрим, как Он сейчас защитит этого жалкого старикашку. Уходи с дороги, стражник. Я не люблю, когда мне мешают.
Но Мардохей и не подумал подчиниться сыну царского визиря. Он твердо произнес:
– Не было такого царского указа, в котором Артаксеркс Великий велел без суда расправляться по ночам с иноземцами. Наш владыка царствует над ста двадцатью областями от Индии до Эфиопии, и нигде он не допускает, чтобы напрасно проливалась кровь других народов. Или ты, Далфон, считаешь свою власть выше царской? Если ты сейчас же не отпустишь этого человека, я доложу начальнику царской стражи, что вы по ночам разбойничаете в городе. Признавайся, может, ты задумал заговор против царского трона?
Далфон дернулся, будто его ударили хлыстом. Сынок визиря не ожидал, что Мардохей его узнает. И ему это сильно не понравилось. Последние слова Мардохея и вовсе привели Далфона в смятение.
Приближенным царя было хорошо известно: Артаксеркс Великий больше всего на свете боится заговора. Он без разбора казнит виновных и невиновных, услышав хоть малейший намек на бунт. Страшно подвернуться владыке под горячую руку!
Узкие черные глаза Далфона злобно сверкнули в темноте:
– Из-за таких, как ты, вавилонянин, умников, в Сузах стало нечем дышать, – процедил он сквозь зубы. – Будь по-твоему. Я отдам тебе этого старика. Но мы с тобой еще встретимся, Мардохей. Боюсь, ты не успеешь убраться в свой Вавилон. Я велю тебя повесить на самом высоком дереве в городе. Оно как раз растет во дворе отцовского дома.
И Далфон, повелительно махнув рукой своим дружкам, скрылся за углом.
Какое-то время старик стоял неподвижно. Прислонившись спиной к стене, он дрожал всем телом. Он все еще никак не мог поверить в свое неожиданное спасение.
– Боже праведный, Ты спас мне жизнь! – выдохнул он, наконец. – Скажи, незнакомец, чем я могу тебя отблагодарить? В доме старого Харифа, нет ни золота, ни серебра, но хоть что-нибудь…
– Мне ничего не надо, кроме справедливости, – покачал головой Мардохей. – Пойдем, отец, я провожу тебя до дома. Зачем ты ходишь в такое время один, без провожатых? Разве ты не знаешь, что в Сузах по ночам орудует банда головорезов – сыновей Амана Вугеянина?
– Нет, я не знал, – пробормотал Хариф. – Я редко выхожу из дома, сынок. Я и не думал, что теперь это опасно.
– Так знай: каждый из десяти сыновей царского визиря Амана Вугеянина набрали себе по шайке дружков. Они промышляют по ночам грабежами, творят суд над невинными людьми. А иногда они собираются целой армией. Нам еще повезло, что Далфон сегодня был один, без своих братьев, а то он так быстро не отступил бы…
– Разве у царского визиря мало денег, что его дети пошли на воровство? – простодушно удивился Хариф.
– Нет, здесь другое. Эти негодяи грабят и поджигают дома. Они убивают иноземцев, потому что мечтают установить в городе свои законы. Они пользуются тем, что царь сейчас благоволит их отцу – Аману Вугеянину. Владыка наделил своего визиря поистине царской властью, доверил ему управлять городом по своему усмотрению. И что из этого вышло? Оглянись вокруг! В последнее время в Сузах никто и носа по ночам на улицу не высовывает. Иноземцам стало опасно ночевать даже в собственных домах.
– Ты прав, Мардохей, – кивнул старик, с трудом поспевая за широкими шагами высокого, плечистого стражника. – Я поступил сегодня безрассудно. Я, как всегда, немного поторопился. Наверное, это у меня в крови – бежать быстрее собственных ног. Вот и сегодня старый глупый Хариф снова… не утерпел. Я узнал, что сын передал для меня драгоценный подарок. Его доставили с караваном купцов. Мне так захотелось поскорее взять подарок в руки! Я просто не мог дождаться утра.
– Тем более, – удивленно заметил Мардохей. – Кто же носит по ночам драгоценности, да еще без провожатого? Злодеи наверняка отняли бы у тебя сокровище. Они не гнушаются ни воровством, ни грабежом.
– О, нет, нет, – покачал седой головой Хариф. – На этот счет я не волновался. Даже если бы они убили меня, украли мою последнюю одежду и сняли с ног старые башмаки, они не обратили бы внимания на мой подарок. И не потому, что старый Хариф ловко его припрятал. Нет, вавилонянин. Они бы и не догадались, что держат в руках сокровище.
– Но… что же это? – не смог сдержать любопытства Мардохей, и тут же смущенно добавил: – Надеюсь, ты не боишься, Хариф, что я тебя ограблю?
– Нет, я тебя нисколько не боюсь, добрый страж, – сказал Хариф. – Глядя на твое приветливое лицо, мне поневоле хочется улыбаться. Вот только глаза твои, Мардохей, почему-то полны печали. Давай-ка, на минуту остановимся, и я покажу тебе то, ради чего старому Харифу пришлось сегодня рисковать жизнью. Только обещай мне, что не будешь… смеяться.
– Клянусь, – серьезно сказал Мардохей.
Хариф пошарил рукой за пазухой халата и достал небольшой мешочек из черной кожи, аккуратно перевязанный шелковым шнурком. В кошельке лежало что-то черное - не монеты, не драгоценные камни.
– Это – земля из Иерусалима, святая земля родины моих предков, – тихо и торжественно сказал Хариф. – Вот что передал мне с караваном мой единственный сын. Несколько лет назад он вместе с друзьями отправился в Иерусалим восстанавливать разрушенный город. Больше у него ничего нет. Купцы говорят, что жители Иерусалима до сих пор терпят ужасные лишения, страдают от голода и холода. Я стараюсь с каждым караваном посылать сыну то, что с трудом удается скопить. Боюсь, у меня самого уже не хватит сил на такую дальнюю дорогу. В последнем письме я попросил моего мальчика передать мне с караваном хоть щепотку родной земли. Я уже стар, Мардохей, я хочу, чтобы эту землю положили со мной в могилу. Вот почему я так торопился. Разве кто-нибудь, кроме всемогущего Бога, знает, когда за человеком придет смерть?
– Если бы я случайно не проходил мимо, она пришла бы за тобой уже сейчас, Хариф. Гораздо раньше назначенного срока, – недовольно заметил Мардохей.
– Ну, что же… Тогда эта земля тоже обагрилась бы кровью, как и земля в Иерусалиме. Там тоже когда-то пролилась кровь моих предков.
– Разреши мне подержать в руках твое сокровище, – попросил вдруг Мардохей.
Хариф недоверчиво протянул стражнику кожаный мешочек. Со слезами на глазах Мардохей прижал его к груди, а потом с большим чувством поцеловал.
– Не удивляйся, Хариф: это и моя родная земля. Иерусалим – родина и моих предков, – проговорил Мардохей. – Я не вавилонянин. Я иудей, такой же как и ты. Мой отец когда-то жил в Вавилоне и дал мне имя в честь вавилонского бога Мардука, надеясь тем самым оградить меня от лишних бед. Но я тоже верю в единого и всемогущего Бога, который спасал наших отцов и теперь продолжает незримо охранять Свой народ.
– Вот как! Теперь я вижу, что тебя послал мне Сам Господь! – обрадовался старик. – Я знаю, чем смогу тебя отблагодарить, сынок. От такого подарка ты не откажешься.
Хариф бережно достал из заветного мешочка неровный, серый, по виду – самый обыкновенный камешек.
– Вот, возьми. Это – камень от разрушенного Иерусалимского храма, – пояснил Хариф. – От того самого, который когда-то был построен мудрым Соломоном. Пусть этот камешек теперь хранится у тебя и напоминает тебе о великой вере наших предков. Когда тебе станет трудно, Мардохей, еще труднее, чем сейчас, зажми его в руке и проси совета у всемогущего Господа. Господь ответит - Слова Его совета прозвучат прямо в твоем сердце. Ну, вот мы и пришли к моему дому. Теперь ты знаешь, где живет старый, нетерпеливый Хариф, который всегда будет рад тебя видеть.
- Но… почему ты думаешь, что мне будет очень трудно? – спросил, останавливаясь, Мардохей. – Еще труднее, чем сейчас?
– Достаточно того, что ты состоишь на службе у царя Артаксеркса и его визиря Амана Вугеянина, – с понимающим видом заметил Хариф. – Боюсь, с этим кровожадным драконом тебе, Мардохей, еще предстоит сразиться.
– С драконом? Неужели ты знаешь про мой давний сон, Хариф? – изумленно воскликнул Мардохей. – Прошлой ночью я снова его видел… Как странно слышать сейчас твои слова!
Хариф отворил дверь, но на пороге еще раз оглянулся.
Мардохей стоял посреди улицы, прижимая заветный камень к груди. Лицо его было удивленным и даже немного обиженным, как у маленького ребенка.
– Твой отец жив, Мардохей? – спросил старик.
- Нет, Хариф. Уже нет.
– А есть ли у тебя старшие братья?
Но Мардохей только молча покачал головой.
– Я слишком давно живу на белом свете и вижу, что тебе нужно с кем-то посоветоваться. Заходи в мой дом, Мардохей, не смущайся. Старому, нетерпеливому Харифу не терпится услышать твой рассказ. Ты теперь для меня почти как родной сын.