Зима в Америке... Рождественские дни,
Горит камин - спокойно и уютно.
Господь послал мне тихие минуты
И после бурь так дороги они!



А на столе, как вечный Божий глас,
Святая Библия - источник вдохновенья.
Она открыла для души спасенье
И укрепляла в трудный жизни час.



Камин горит... Трепещут огоньки
По дереву легко перебегая.
О, как они тайгу напоминают -
И лагеря, что ныне далеки.



Зима, костер: притих бушлатный строй,
Кругом тайга да полотно дороги...
Измучены, застужены, убоги
Строители и сумрачный конвой.



И даже пес - наш страж, уткнувши нос,
Лежит вблизи без зла и раздраженья.
Костер горит, как символ примиренья,
А снег вокруг - почти в метровый рост.



Окончен день. Мы благодарно пьем
Тепло костра. К огню простерши руки,
Отодвигаем скорый миг разлуки,
Когда мы в ночь студеную уйдем.



Ведь нам еще до лагеря брести
И час, и два под шапкой снегопада...
Но во Христе мне помощь и отрада -
Я свое бремя должен донести.



Прошли года... И замерли вдали
И лагеря, и стон тюремной двери.
И после стольких лет Господь отмерил
Увидеть снова край родной земли!



Увидеть тех, с кем вместе вышли в путь,
Обнять друзей, родную речь услышать,
И вместе петь о Том, Кто всех превыше,
К Его стопам молитвенно прильнуть.



А если вновь свирепый уроган
Ударит по свидетелям Христовым,
Даруй и мне, Создатель, силы снова
Быть там - среди гонимых христиан.
Георгий Винс.

Блажен той муж, воістину блажен,
котрий не був ні блазнем, ні вужем.
Котрий вовік ні в празники, ні в будні
не піде на збіговиська облудні.
І не схибнеться на дорогу зради,
і у лукавих не спита поради.
І не зміняє совість на харчі, -
душа його у Бога на плечі.
І хоч про нього скажуть: навіжений,
то не біда – він все одно блаженний.
І між людей не буде одиноким,
стоятиме, як древо над потоком.
Крилаті з нього вродяться плоди,
і з тих плодів посіються сади.
І вже йому ні слава, ні хула
не зможе вік надборкати крила.
А хто від правди ступить
на півметра, -
душа у нього сіра й напівмертва.
Не буде в ній ні сили, ні мети,
лиш без’язикі корчі німоти.
І хто всіляким ідолам і владам
ладен кадити херувимський ладан,
той хоч умре з набитим гаманцем, -
душа у нього буде горобцем.
Куди б не йшов він, на землі і далі,
дощі розмиють слід його сандалій.
Бо так воно у Господа ведеться -
дорога ницих в землю западеться!