Ноябрь 2015 — Христианский магазин КориснаКнига

Чарльз Сперджен

Чарльз Гаддон Сперджен (1834—1892)

Чарльз Гаддон Сперджен (1834—1892) — один из величайших христианских проповедников. Он родился в английском городе Кальведоне. Вскоре после рождения в связи с семейными обстоятельствами ребенок был перевезен в дом к деду, где и провел первые семь лет жизни. Второй период детства Чарльз жил с родителями. Его отец был проповедником в методистской церкви. Об этом времени известно, что мальчик учился в деревенской школе, много читал и посещал богослужебные собрания. Отличаясь хорошим физическим развитием, он увлекался детскими играми и состязаниями.

В 1849 году Ч. Сперджен оставил родительский дом и поступил учителем в школу Джона Свиндели в Ньюмаркете. С этого времени его жизнь коренным образом изменилась: начался период духовных исканий.

В шестнадцатилетнем возрасте Ч. Сперджен начал свое служение для Царства Божия. Как учитель воскресной школы он настолько благотворно действовал на детей, что его начали приглашать проповедовать на собрании учителей воскресных школ. Позднее Сперджен перешел в частную школу в Кембридже. Там его деятельность в деле проповеди Слова Божия расширилась. В окрестностях Кембриджа находилось двадцать три общины, которые не имели проповедников и обслуживались проповедниками-самоучками. К этим энтузиастам присоединился и семнадцатилетний Сперджен. Господь чудно благословлял его труд. Все полюбили нового служителя слова. Молодого благовестника возили из одной деревни в другую, а народ толпами следовал за ним.

Читать далее →

БиблияЭта глава посвящена книге, которая в том виде, как она стоит на вашей книжной полке, носит название Библия, или Священное Писание. "Библия" - это греческое слово, которое значит "книга". Но это название не совсем отражает суть. Потому что если вы откроете Библию, то увидите, что в ней собрано 66 отдельных книг, написанных на трех разных языках (древнееврейском, древнегреческом и некоторые отрывки - на арамейском). Писались они более тысячи лет. В Библии собраны книги различных жанров: исторические, книги с проповедями, письма, песенники, любовная лирика. Библия также включает в себя географические исследования, архитектурные проекты, дневники путешественников, статистические данные, генеалогические древа, разные официальные документы. Более уместно ее было бы назвать библиотекой исторических документов иудейско-христианской культуры. Тем не менее церковь рассматривает эти разрозненные материалы как одну книгу и называет ее Священным Писанием. Что делает это собрание книг священным? По какому принципу все эти 66 книг собраны в одну книгу - Библию?

Авторитетность Библии

Здесь встает еще один вопрос, который касается авторитетности Библии. Церковь всегда считала Библию авторитетом, но сейчас идут ожесточенные споры по поводу того, какой смысл надо вкладывать в это понятие. Если Библия написана человеком, должны ли мы ей доверять так, как человеку? А может, она написана группой авторитетных экспертов, знатоков в области религии, и мы должны доверять ей только потому, что она написана знающими людьми? А может, ее авторитетность подобна авторитетности первоисточника для историка - как, например, изречения Фукидида для изучающих историю Пелопонесской войны? Все эти взгляды сегодня широко распространены, и все они формируют отношение к Библии как к относительному авторитету, к которому можно прибегнуть лишь в отдельных случаях. При таких взглядах Библия теряет свой абсолютный авторитет. Эксперты могут ошибаться, и даже Фукидид мог приукрасить свой рассказ. Следовательно, оба эти взгляда предполагают, что изучающим Библию иногда приходится исправлять ее погрешности. Но первые христиане отвергали такое отношение как богохульство, ибо полагали, что Писание непогрешимо, потому что божественно. Были ли они правы? И каким авторитетом обладает Библия?

На этот вопрос мы должны поискать ответ в самой Библии. Предвосхищая возможные возражения, хочу заметить, что обращаться к Библии в этом вопросе - не значит ходить по замкнутому кругу. Мы не полагаемся на авторитетность Библии, чтобы доказать авторитетность Библии. Мы просто пользуемся информацией, содержащейся в ней. Библия снабжает нас разными примерами, раскрывая взгляды различных людей. Среди них - Иисус Христос, учение которого было записано почти при Его жизни, пророки и псалмопевцы Ветхого Завета, апостолы Нового. Нам надо определить, каких же взглядов они придерживались. А примем ли мы их взгляды, ознакомившись с ними, зависит от того, доверяем ли мы этим людям или нет.

Читать далее →

Владимир Филимонович МарцинковскийЛет десять тому назад я читал лекцию на данную тему в Москве, в Политехническом музее (Лекция была прочитана в СССР также в Самаре (университет), а затем в Чехословакии - в Праге (Студенческий дом), в Германии (Берлин, Франкфурт-на-Майне), во Франции (Париж), в Польше (Варшава, Белосток, Гродно, Луцк, Ровно, Острог, Брест-Литовск и др.), в Румынии (Бухарест, Кишинев, Галац, Рени) и, наконец в 1932 году в Иерусалиме. После лекции обычно происходил свободный обмен мнениями или я отвечал на задаваемые мне вопросы). Прежде чем говорите публично по поводу еврейского вопроса, я посетил московского раввина Якова Исаевича Мазэ, известного своей ученостью и духовным авторитетом среди евреев. Мне хотелось проверить свои основные мысли о судьбе еврейского народа в личной, интимной беседе с одним из его выдающихся руководителей.

Я. И. Мазэ принял меня очень радушно и с большим интересом отнесся к моим выводам. Мы прочитали вместе некоторые ветхозаветные пророчества о Мессии. Хотя он не разделял моей веры в Иисуса Христа как Мессию Израиля, но все же многое объединяло нас: вера в Бога, в Слово Его, в Мессию (для него еще ожидаемого) и сочувствие к тяжкой судьбе еврейской нации. Последнее, понятно, особенно расположило его ко мне. Он просил меня приходить к нему запросто в будущем, чтобы вместе читать Евангелие, эту, по его словам, "великую книгу жизни". На прощанье, провожая меня к выходу, он сказал: "Да благословит Вас Тот, во имя Которого..." "Вы выступаете", - хотел он, очевидно, сказать, но его перебил звонок у входных дверей: к нему пришли посетители (об этом посещении, а также об участии Мазэ вместе со мной в качестве оппонента в защиту веры в Бога в известном антирелигиозном диспуте Луначарского в Москве - см. мою книгу "Записки верующего" (из истории религиозного движения в Советской России). Прага, 1929, 320 стр.). В духе этой достопамятной дружеской беседы я и хотел бы предложить излагаемые ниже мысли еврейскому и всякому другому читателю).

В Талмуде есть изречение: "Когда сидят двое, и слова Торы (т. е. Пятикнижия Моисеева) находятся посреди них, тогда Шехина (т.е. сияние Божие) пребывает между ними".

Не напоминают ли нам эти слова известное изречение Христа: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них"? Я уверен, что мы, христиане и иудеи, лучше поймем друг друга, если в нашей беседе будем держаться этих изречений.

Мысли, излагаемые ниже, я посвящаю и евреям, и христианам, имея в виду выяснить то единое, что Библия указывает евреям и Евангелие - христианам (разделение на "христиан" и "евреев" я делаю лишь в некоем общем смысле, т. е. я беру евреев как целый народ, ибо только как национальное целое евреи могут противопоставляться христианам; отдельные евреи могут оказаться в числе христиан, и в действительности во все времена, начиная от апостолов, были убежденные евреи-христиане).

Материал на данную тему как-то естественно накоплялся у меня в течение многих дет.

Целых семнадцать лет я прожил в бывшем Западном крае России, в Гродно (1897-1913); имел много знакомств с евреями и как гимназист, и, впоследствии, как учитель словесности в гимназии (казенной и частной).

Я видел бедную трудовую жизнь мелких торговцев и ремесленников - евреев, соприкасался с еврейской интеллигенцией, знакомился с идеалами еврейской молодежи, ее пылкими стремлениями и пытливостью ума.

А позже работа среди учащейся молодежи высшей школы, в качестве лектора по вопросам этики и религии, познакомила меня с духовными исканиями еврейского студента.

В 1921 г. я по поводу своих религиозных лекций очутился в московской Таганской тюрьме и здесь имел возможность познакомиться с древнееврейским языком благодаря своим сотоварищам по заключению - евреям.

Как филолог я испытывал высокое наслаждение от изучения этого оригинального языка, священного и для нас, христиан, - языка пророков.

Может быть, уже самые внешние обстоятельства моей жизни натолкнули меня на еврейский вопрос.

Недаром В.С. Соловьев говорит, что сама история возложила бремя этого вопроса на Россию и Польшу, поселив в этих странах наибольшую, относительно говоря, массу еврейского народа.

Но разве только в подобном внешнем условии должна заключаться причина интереса к данной теме?

Не связаны ли все народы узами неразрывных интересов и общих страданий? Не делим ли мы все горе и радость друг друга?

Не справедливо ли сказал Достоевский, что "всяк за всех виноват"?

Однако есть для этого интереса еще одна причина, которая будет понятна в особенности тем, для кого заветы Христа являются абсолютными Божиими повелениями: не говорил ли Он апостолам с особенной настойчивостью о том, чтобы они шли "наипаче к погибшим овцам дома Израилева"? После Своего воскресения Он повелел Своим ученикам быть Его "свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии, и даже до края земли" (Деян. 1:8).

И не лежит ли эта задача на всех нас, христианах, поскольку мы все должны быть свидетелями Христа в этом мире? Наконец уже простое чувство благодарности побуждает каждого мыслящего, интеллигентного человека с особенным вниманием сочувствием отнестись к евреям.

Четыре любви. ВЛЮБЛЕННОСТЬ. Клайва С. ЛьюисаМногие, наверное, удивились, когда я назвал привязанность тем видом любви, который уподобляет нас животным. Как же так? Разве половое влечение - не лучший пример? Лучший, конечно, но я говорю о любви. Половое влечение интересует нас сейчас в той мере, в какой оно входит в сложное чувство, именуемое влюбленностью. Может оно и не входить; что во влюбленности много другого, я и доказывать не стану. Половое чувство без влюбленности назовем, по старому обычаю, вожделением. Под ним мы будем понимать не какие-то неосознанные импульсы, а самое простое, явное влечение, которое не скрыто от тех, кто его испытывает.

Итак, вожделение может входить во влюбленность, может и не входить. Спешу заверить, что я различаю их для четкости исследования, а не из нравственных соображений. Я не считаю, что без влюбленности соитие нечисто, низко, постыдно. Если все, кто совокупляются без влюбленности, гнусны и ужасны, происхождением мы похвастаться не можем. На свете всегда было гораздо больше таких союзов. Почти всех наших предков женили родители, и они зачинали детей, повинуясь только животному желанию. И ничего низкого тут не было, а были послушание, честность, верность и страх Божий. При самой же сильной, самой высокой влюбленности соитие может быть прелюбодейным, может означать жестокость, ложь, измену мужу или другу, нарушение гостеприимства, горе для детей. Бог не хочет, чтобы различие между грехом и долгом зависело от оттенков чувства. Как и всякое действие, соитие оправдывается или осуждается четче и проще. Все дело в том, выполняем мы или нарушаем обещанное, добры мы или жестоки, правдивы или лживы. Я вывожу вожделение без влюбленности за пределы исследования просто потому, что оно не входит в наш предмет.

Для поборника эволюции влюбленность - плод вожделения, развитие и усложнение биологических инстинктов. Так бывает, но далеко не всегда. Гораздо чаще мы поначалу просто очарованы женщиной, нас интересует в ней все, у нас и времени нет помыслить о вожделении. Если нас спросят, чего мы хотим, мы должны бы ответить: "Думать о ней и думать" Любовь наша созерцательна. Когда же со временем проклюнется страсть, мы не решим (если наука не собьет нас с толку), что в ней-то и было все дело. Скорее мы почувствуем, что прилив любви, который смыл и разрушил в нас много скал и замков, добрался и до этой лужицы, всегда бывшей на берегу. Влюбленность вступает в человека, словно завоеватель, и переделывает по-своему все взятые земли. До земли полового влечения она доходит не сразу; и переделывает ее.

Читать далее →