КориснаКнига 25 ноября 2015

БиблияЭта глава посвящена книге, которая в том виде, как она стоит на вашей книжной полке, носит название Библия, или Священное Писание. "Библия" - это греческое слово, которое значит "книга". Но это название не совсем отражает суть. Потому что если вы откроете Библию, то увидите, что в ней собрано 66 отдельных книг, написанных на трех разных языках (древнееврейском, древнегреческом и некоторые отрывки - на арамейском). Писались они более тысячи лет. В Библии собраны книги различных жанров: исторические, книги с проповедями, письма, песенники, любовная лирика. Библия также включает в себя географические исследования, архитектурные проекты, дневники путешественников, статистические данные, генеалогические древа, разные официальные документы. Более уместно ее было бы назвать библиотекой исторических документов иудейско-христианской культуры. Тем не менее церковь рассматривает эти разрозненные материалы как одну книгу и называет ее Священным Писанием. Что делает это собрание книг священным? По какому принципу все эти 66 книг собраны в одну книгу - Библию?

Авторитетность Библии

Здесь встает еще один вопрос, который касается авторитетности Библии. Церковь всегда считала Библию авторитетом, но сейчас идут ожесточенные споры по поводу того, какой смысл надо вкладывать в это понятие. Если Библия написана человеком, должны ли мы ей доверять так, как человеку? А может, она написана группой авторитетных экспертов, знатоков в области религии, и мы должны доверять ей только потому, что она написана знающими людьми? А может, ее авторитетность подобна авторитетности первоисточника для историка - как, например, изречения Фукидида для изучающих историю Пелопонесской войны? Все эти взгляды сегодня широко распространены, и все они формируют отношение к Библии как к относительному авторитету, к которому можно прибегнуть лишь в отдельных случаях. При таких взглядах Библия теряет свой абсолютный авторитет. Эксперты могут ошибаться, и даже Фукидид мог приукрасить свой рассказ. Следовательно, оба эти взгляда предполагают, что изучающим Библию иногда приходится исправлять ее погрешности. Но первые христиане отвергали такое отношение как богохульство, ибо полагали, что Писание непогрешимо, потому что божественно. Были ли они правы? И каким авторитетом обладает Библия?

На этот вопрос мы должны поискать ответ в самой Библии. Предвосхищая возможные возражения, хочу заметить, что обращаться к Библии в этом вопросе - не значит ходить по замкнутому кругу. Мы не полагаемся на авторитетность Библии, чтобы доказать авторитетность Библии. Мы просто пользуемся информацией, содержащейся в ней. Библия снабжает нас разными примерами, раскрывая взгляды различных людей. Среди них - Иисус Христос, учение которого было записано почти при Его жизни, пророки и псалмопевцы Ветхого Завета, апостолы Нового. Нам надо определить, каких же взглядов они придерживались. А примем ли мы их взгляды, ознакомившись с ними, зависит от того, доверяем ли мы этим людям или нет.

Читать далее →

КориснаКнига 22 октября 2015

Гилберт Кит Честертон

Всё лучшее на свете можно купить за полпенса, кроме солнца, луны, земли, звёзд, гроз и друзей. Их мы получаем даром. Но общего правила это не меняет. На соседней улице, например, вы можете за полпенса покататься в трамвае, а трамвай - летучий замок из волшебной сказки. На полпенса можно купить много разноцветных конфет.

Если вы хотите узнать, сколько поразительных вещей стоят полпенса каждая, сделайте то, что сделал я вчера вечером. Я прижался носом к стеклу маленькой, слабо освещённой лавки на одной из самых серых и узких улочек Баттерси. Прямоугольник света был неярок, но в нём сверкали все цвета, какие только создал Бог. Игрушки бедняков похожи на детей, которые их покупают, - они грязны, но пестры. А для меня пестрота и яркость важнее чистоплотности: они связаны с духом, она - с плотью. Вы уж меня простите, я демократ; я знаю, что старомоден.

Пока я заглядывал во дворец карликовых чудес и видел зелёные омнибусы, синих слонов, чёрных кукол, красные ковчеги, я впал в какое-то забытьё. Витрина стала для меня ярко освещённой сценой, на которой играют дивное действо. Я забыл серые дома и мрачных людей, как забываешь в театре темноту зала и неподвижность публики. Мне казалось, что предметы за стеклом малы не потому, что они - игрушки, а потому, что они далеко от меня.

Зелёный омнибус был зелёным омнибусом и шёл из Бэйзуотера по бескрайней городской пустыне. Слон посинел не от краски, а от дали. Куклы были неграми среди пламенной листвы в краях, где все растения - пламя, один человек чёрен. Ковчег, корабль земного спасения, алел в лучах первого утра надежды. Наверное, всякий знает эти провалы сознания, когда лицо друга кажется нам бессмысленным сочетанием усов и пенсне.

Начинаются они незаметно и медленно, а пробуждаемся мы быстро, сразу, словно врезаемся на бегу в прохожего. Со мной очень часто так и бывает; но и вообще в себя приходишь внезапно, наваждение исчезает полностью. Сейчас я очнулся и понял, что гляжу в игрушечную лавку, но не совсем пришёл в себя. Мне казалось, что я попал в странный мир или сделал что-то странное. Я чувствовал себя так, словно совершил чудо или грех; словно переступил какой-то порог души.

Чтобы избавиться от опасного ощущения, я вошёл в лавку и попытался купить деревянных солдатиков. За прилавком стоял очень старый человек с длинными волосами и длинной бородой, белыми, словно присыпанная серебром вата. Он был слаб, но в глазах его не было печали - скорее казалось, что он вот-вот погрузится в сладостный сон. Солдатиков он мне дал, но денег как будто не заметил; потом посмотрел на них, поморгал и отодвинул их в сторону.

Читать далее →

ms f 27 августа 2015

Гилберт Кит Честертон

Можно написать статью под таким названием. Я и напишу ее, напишу прямо сейчас. Если тот или иной сюжет прошел через руки мастера, это никак не значит, что он стал лучше. Обычно полагают, что всякий, кто взял сюжет у человеческого братства, не должен за него платить. Обычно считают, что, если Шекспир взял легенду о Лире, Гете - легенду о Фаусте, Вагнер - о Тангейзере, они правы и легенды должны сказать им спасибо.

Мне же кажется, что они бывали не правы и легенды могли бы возбудить дело о клевете. Принято думать, что поэма, которую создал кто-то один, намного выше предания, которое создали все. Я думаю не так. Я предпочитаю толки многих пересудам избранных. Индивидуализму профессионала я доверяю меньше, чем общинному чутью ремесленника. По-моему, гений народа выше, чем гений поэта.

Скажу как бы в скобках, что Шекспира не втиснуть в эту теорию. Насколько я понимаю, он улучшал сюжеты; насколько я понимаю, он не мог бы их ухудшить. По-видимому, он очень любил превращать плохие повести в хорошие пьесы. Живи он сейчас, он обратил бы в весеннюю комедию спортивные новости, в высокую трагедию - дешевое чтиво. Словом, он не может служить примером для моей теории, и я оставлю его в покое.

Однако примером служить может, только сюжет его - библейский, и рассуждать о нем небезопасно. В определенном смысле Мильтон повредил раю не меньше, чем змий. Он написал великую поэму, но упустил самую суть сюжета. Если я не путаю, простую тягу к запретному плоду он объясняет умно, чувствительно и тонко. Адам у него вкушает от плода сознательно. Он не обманут, он просто хочет разделить несчастье Евы.

Другими словами, человеческая греховность восходит к благородству или, на худой конец, к весьма простительному и романтическому жесту. На самом же деле наша низость началась не с великодушия; если мы подлы и ничтожны, причина не в том, что наш прародитель повел себя как хороший муж и настоящий мужчина.

Библейский вариант намного возвышенней и глубже. Там все земное зло возводится к той предельной, не рассуждающей наглости, которая не терпит никаких, даже самых мягких условий; к тому безобразному беззаконию, которое отвергает какие бы то ни было границы. Нигде не сказано, что плод привлекал видом или запахом; он привлекал лишь тем, что был запретен.

Самая большая свобода ограничивалась в раю самым маленьким запретом; без запрета свободой и не насладишься. Лучшее в луге - изгородь, окаймляющая его. Уберите ее, и это уже будет пустырь, каким стал и рай, когда утратил свое единственное ограничение. Библейская мысль - все скорби и грехи породила буйная гордыня, неспособная радоваться, если ей не дано право власти, - гораздо глубже и точнее, чем предположение Мильтона, что благородный человек попал в беду из рыцарственной преданности даме. После грехопадения Адам на удивление быстро и полно утратил всякое рыцарство.

Читать далее →

ms f 25 августа 2015


Чтение книг

Главная польза от чтения великих писателей не имеет отношения к литературе, она не связана ни с великолепием стиля, ни даже с воспитанием наших чувств. Читать хорошие книги полезно потому, что они не дают нам стать "истинно современными людьми".

Становясь "современными", мы приковываем себя к последнему предрассудку; так, потратив последние деньги на модную шляпу, мы обрекаем себя на старомодность. Дорога столетий усеяна трупами "истинно современных людей". А литература - вечная, классическая литература - непрерывно напоминает нам о немодных истинах, уравновешивающих те новые взгляды, которым мы могли бы поддаться.

Время от времени (особенно в беспокойные эпохи вроде нашей) на свете появляются особые веяния. В старину их звали ересями, теперь зовут идеями. Иногда они хоть чем-нибудь полезны, иногда целиком и полностью вредны. Но всегда они сводятся к одной правде или, точнее, полуправде. Так, можно стремиться к простой жизни, но не стоит забывать ради нее о радости или о вежливости.

Еретики (или фанатики) не те, кто любит истину слишком сильно, истину нельзя любить слишком сильно. Еретик тот, кто любит свою истину больше, чем Истину. Он предпочитает полуправду, которую отыскал сам, правде, которую отыскали люди, он ни за что не хочет понять, что его драгоценный парадокс связан с дюжинами общих мест и только все они, вместе, составляют мудрость мира.

Читать далее →

ms f 20 августа 2015

Сказка

Недавно я видел человека, который не верит в сказки. Я говорю не о том, что он не верит в происшествия, о которых говорится в сказках, - например, что тыква может стать каретой. Конечно, он и в это не верил; но, как все подобные ему маловеры, никак не мог разумно объяснить, почему. Он попытался сослаться на законы природы, но запутался. Тогда он сказал, что обычно тыквы не меняются и все мы на практике полагаемся на это.

Однако я указал ему, что это применимо не только к чудесам, но и ко всем маловероятным событиям. Если бы мы были уверены в чуде, мы бы не обратили на него внимания. Все, что случается очень редко, мы не принимаем в расчет независимо от того, чудесно это или нет. Я не думаю, что вода в стакане превратится в вино; точно так же я не думаю, что в ней окажется яд.

Заходя к издателю по делу, я не думаю, что он - эльф; точно так же я не думаю, что он русский шпион или потерянный наследник Священной Римской империи. Действуя, мы исходим не из того, что привычный порядок вещей неизменен, а из того, что обычные происшествия случаются много чаще и полагаться на них вернее. Но это ничуть не мешает поверить обстоятельным рассказам о шпионах или о тыквенной карете.

Конечно, если я увижу своими глазами, как тыква превращается в автомобиль, я не стану ожидать, что это случится снова, И не стану вкладывать деньги в тыквоводство, чтобы содействовать автомобильной промышленности. Золушка получила платье от феи, но я не думаю, что с тех пор она перестала шить себе платья.

И все же, как это ни странно, многие уверены, что сказочных чудес не бывает. Но тот, о ком я говорю, не признавал сказок в другом, еще более странном и противоестественном смысле. Он был убежден, что сказки не нужно рассказывать детям. Такой взгляд (подобно вере в рабство или в право на колонии) относится к тем неверным мнениям, которые граничат с обыкновенной подлостью.

Есть вещи, отказывать в которых страшно. Даже если это делается, как теперь говорят, сознательно, само действие не только ожесточает, но и разлагает душу. Так отказывали в молоке молодым матерям, чьи мужья воевали против вас. Так отказывают детям в сказках.

Человек этот пришел ко мне по делам какого-то глупого общества, чьим верным членом я состою. Он был молод, румян, близорук, словно заблудший священник, который слишком беспомощен, чтобы вернуться к церкви. На его поразительно длинной шее красовался ярко-зеленый галстук. Надо сказать, я то и дело встречаю длинношеих идеалистов - должно быть, они тянутся ввысь, к звездам.

Читать далее →

Michael 12 января 2015

Из книги Г.П.Винс "В пути"

Киевские служителя с Георгием Винсом

В поселке Заречном только и разговоров было, что о Косте Заболотном, известном воре и пьянице Но теперь речь шла не о его пьяных похождениях: говорили, будто Костя совсем переменился, оставил свое ремесло "карманника", бросил пить и даже курить перестал! А главное, по словам древних бабуль, сидящих летними вечерами на завалинках, Костя превратился в боговерующего "бахтиста". А уж они-то, эти бабули, всегда первыми узнавали все поселковые новости. И вот теперь история с Костей была у всех на языках. А случилось это с ним во время очередной отсидки в лагере, четвертой или пятой по счету, и в родной поселок, отбыв срок, Костя вернулся уже верующим.

В этом приволжском поселке на окраине большого города Костю знали все: здесь он родился и вырос. Еще совсем малым сорванцом Костя воровал кур и гусей у незадачливых хозяек, а когда чуть подрос, стал промышлять, воруя кошельки в трамваях и автобусах у нерасторопных пассажиров. "Беру, у кого есть лишнее, и как правило, только у ротозеев: не зевай, товарищ, держи карман покрепче! - похвалялся Костя перед своими дружками. - Документы и всякие там справки в кошельках всегда возвращаю владельцам по почте - это мое правило. Так что все у меня чисто, честно, работа - высший класс, ювелирная работа!"

В первый раз Костя еще подростком попался на каком-то очередном кошельке и угодил за решетку, для начала на "малолетку". ["Малолетка" - тюрьма для малолетних преступников.] Через пару лет освободился, вернулся домой, но затем снова тюрьма, и так побежала жизнь под горку: зима-лето, тюрьма-лагерь - немножко свободы и снова тюрьма, лагерь, зима-лето, снежок, солнышко... Уже взрослым, в краткие периоды свободы Костя "промышлял" не только в родном городе, но "гастролировал" по всей необъятной матушке России. Но из лагеря он каждый раз неизменно возвращался, хотя бы на короткое время, в родной поселок Заречный.

Читать далее →