Наследие либерализма Джон Мак-Артур

15 июля 2015


Наследие либерализма

Мнение, что Священное Писание само по себе не достаточно для свидетельства, не ново. Еще в 1928 г. печально известный Х. Фосдик много спорил, доказывая, что разъяснительная проповедь, фактически, неуместна. Он писал: "Многие проповедники, например, по привычке обольщаются так называемыми разъяснительными проповедями... Что может быть более обречено на скуку и тщетность? Кто серьезно предполагает, что хотя бы одного из ста в церкви интересует, что в этих конкретных стихах имели в виду Моисей, Исаия, Павел или Иоанн?"

Фосдик, конечно, был известным безбожником, полностью отвергавшим Священное Писание. Но по иронии, такой либеральный, гуманистический подход к проповеди в точности отражает направление, избираемое сегодня многими евангельскими церквами.

Поиски путей всепринятия превращают воскресные богослужения в первоклассные музыкально-комедийно-драматические постановки, вытесняя библейское учение и разъяснительную проповедь. Все делается для того, чтобы удовлетворить запросы необращенных. Не допускается ничего, что бросило бы им вызов или поставило бы в неудобное положение. Этот подход оказался весьма успешным в привлечении масс.

Места для простой проповеди Слова Божьего не остается: она слишком обличительна и безыскусна. Евангелие слишком оскорбительно. Разъяснение Библии считается неприятным занятием. Лучше сначала очаровать людей, а затем незаметно предложить им Евангелие.

Любой пресвитер, следующий этому образцу и перестающий проповедовать Слово Божие, не достоин быть служителем. И любая церковь, стремящаяся развлекать необращенных, поставила себя в оппозицию к Богу: "Кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу" (Иак. 4:4).

Церковь должна обличать мир. Весть, к проповеди которой Бог призвал нас, не предназначена обеспечивать грешникам комфорт.

Побуждением для вразумления людей должен быть страх Господень (2 Кор. 5:10-11). Но многие проповедники сегодня, боясь обидеть людей, проповедуют бессильную и безжизненную весть, которая, фактически, оскорбляет Бога.

Сравните эту тенденцию с проповедью первоапостольской церкви. Павел, вразумляя галатийскую церковь, писал: "У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым" (Гал. 1:10).

Обличение Павлом Феликса и Друзиллы (Деян. 24:24-27) бросает еще больший вызов некоторым основным аксиомам постыдного благовестия настоящего времени. Павел не предлагал им слов утешения или успокоения. Наоборот, его проповедь так напугала Феликса, что он отослал Павла прочь (ст. 25). Необходимо также помнить, что Феликс имел власть отпустить Павла на свободу. Тем не менее, апостол предпочел внушить своему судье страх и мучение, объяснив тому его нужду в Спасителе, нежели угодить, но оставить в неведении об угрозе ада.

Петр, проповедуя в день Пятидесятницы (Деян. 2:37-41), также не старался очаровать, развлечь людей. Он просто провозглашал истину. Это единственный подход, который использует Святой Дух. Т.е, кто пользуется любыми другими приемами, полагаются только на свои усилия.

Первых христиан не беспокоило мнение мира, как это происходит с церковью в настоящее время. Когда верующие собирались в первый день недели, они делали это не для развлечений и не в угоду своим соседям-язычникам. Вся их программа состояла из учения, общения, преломления хлеба и молитв (Деян. 2:42).

В наше же время богослужения во многих церквах больше похожи на карусель с обилием музыки и смеха: много приятных ощущений и кажется, что движешься вперед, но поездка заканчивается там же, где началась.

Один пастор, когда его спросили, почему он позволил такой спектакль в своей церкви, сказал: "Это привлекает людей". Принятие всего, что действует, — это прагматический подход к служению.